и еще

Dec. 23rd, 2009 10:48 am
hrenn: (Default)

однажды вечером, года два назад, ребенок тема надолго пропал из эфира, а
потом, когда все уже волновались, позвонил катьке и сказал: мам, я сейчас приду с аленой,
она с родителями поссорилась, ей нужно с тобой поговорить.

алена - это была его подружка, двумя годами старше. ей, соответственно,
было 16.

через час они явились: исполненный сочувствия тема и рыдающая в четыре
ручья алена. у алены были проблемы. ПРОБЛЕМЫ. ее никто не понимал, а
особенно мама. а папа давно был с ними в разводе. а мама не понимала.
и алена плакала, громко и горько, как человек, потерявший всю семью.

неглупая девочка, с развитой речью, очень, очень несчастная.

катька стала ее потихоньку успокаивать. умеет она это хорошо, но очень
уж несчастная была алена. сеанс утешенья начался в 12; часам к двум
она перестала плакать. к трем начала рассказывать истории.

тем, кто меня знает, известно: три часа ночи - для меня ОЧЕНЬ поздно. тем более, было уже
четыре. в разговоре я участия почти не принимал, но за столом сидел  и
слушал: с детства интересуюсь живой природой. и собирался ложиться.

алена же тем временем стала рассказывать о своем папе, настоящем
подонке, который был даже как-то доставлен в милицию за то, что с
балкона из пневматического ружья стрелял по подросткам шестнадцати
лет.

уловив знакомую мысль, я поднял глаза и автоматически сказал: ну это же
так понятно. если у тебя в руках пневматическая винтовка и ты видишь
под балокном подростка шестнадцати лет, что еще можно сделать?!

повисла пауза - неловкая, но короткая. а потом алена зарыдала снова,
громко и горько, будто человек, потерявший всю семью.

hrenn: (Default)
однажды в студеную зимнюю пору - лет уже несколько назад, - у нас случилась мелкая бытовая неприятность: потек бачок.
ну что такое потекший бачок для настоящего таузендкюнстлера? ничто. дым, пыль.
- сейчас отремонтирую! - сказал я и взялся за идущий к бачку шланг.

в юности яремонтировал так телевизоры )
hrenn: (Default)
я только что был на выпускном у дочери.
она выпускается из детского сада.

выпускной у дошкольников - это очень красиво. романтически одетые, они чинно ходили по комнате, делая поклоны и книксены. мальчик, что шел за ручку с дашей, был ниже ее на шесть голов - так примерно с комнатную черепашку. а потом дети выстроились в линию и стали читать стихи о том, как борзо они готовы к школе.

и тут выяснилось, что садиковский логопед над детишками разве что глумился.

две громадные баскетболистки, похожие на шестиклассниц, произносили на двоих не больше двенадцати звуков, по преимуществу - гласных.
дети поменьше говорили "г" вместо "щ" и "сь" вместо "тетя".
нехороший мальчик саша мишин декламировал  стихи грубым языком тела.

потом Главная Воспитательница объявила:
- кто-то в нашу дверь стучится, а войти сюда боится.
я пойду и посмотрю, а потом вам расскажу, - и в комнату с гортанными криками ворвались несколько нерусских трехлеток.
- айнэнэ, випускныки, мы всэ ваш ученыки, - хором декламировали трехлетки, и логопедические проблемы, возраст и акцент сплетались в лихом лингвистическом танце. единственная девочка, обликом похожая на нэйтив спикера, по крайней молодости спикером еще не была, и лишь художественно помахивала подолом беленького, в красные малинки, платьица.

- а теперь Оксана Викентьевна загадает вам математические задачки, - сказала Главная Воспитательница.

Оксана Викентьевна вышла на середину  и застенчиво улыбнулась.
у нее не хватало зуба.
она раскрыла книжку и стала читать  задачку. это была грустная история про мальчика алешу, сидящего у речки с двумя пескарями, четырьмя уклейками и подбирающимся к ведерку кровожадным котом.

- фколько ыбок этот фкот нам домой не п'инесет? - заключила Оксана Викеньтевна.
 
зал взорвался овацией.
hrenn: (Default)
когда мне было пятнадцать, у меня не было ни магнитофона, ни собственных кассет, и я слушал кассеты брата, ныне работающего сутенером где-то на кутузовском проспекте, а тогда - простого тренера по велоспорту.

брат любил авторов-исполнителей. асмолова. яцюка. полотно. джигурду. мне приходилось выбирать из них же. я выбрал джигурду.

про морские купанья и единство формы и содержания )
hrenn: (Default)
будильник в телефоне стучит тамтамом.

я, вообще, очень легко встаю утром. я жа воронок. я пою в клозете. поэтому то, что подняла меня катька - противоположная птица, каждое утро говорящая, что надо спать, надо спать много, надо спать всегда - я счел благотворными плодами воспитанья Моего. счел сквозь пересыпавшийся в голове песок. она же - разбудила еще и ребенка и вознамерилась приготовить обед.

мы вышли на кухню и развили бурную одновременную деятельность. шуршал чайник, жужжала кофемолка, стонало отбиваемое мясо.

когда ребенок, в куртке и зимних ботинках, с маленьким букетиком гвоздик для любимой учительницы, переминался с ноги на ногу в коридоре, а я спешно дочищал зубы, катька влючила телевизор. вместо последней серии "курсантов" телевизор показал таблицу.
как и вместо всего остального.
она позвонила "100", и механическая тетя сказала - два часа двадцать минут. катя перезвонила и спросила - вы уверены? я, девушка, этим работаю, - обиделась механическая тетя. два часа двадцать минут, - кокетливо сказала катька, придя ко мне в умывальную. я не поверил. я пошел звонить "100", забыв вынуть изо рта щетку. там подтвердили.

тогда я посмотрел в телефон, где будильник и тамтам. в телефоне было 8-20, шестое июля седьмого года.

и мы легли спать.
hrenn: (Default)
однажды некий юноша (одиннадцати лет) нашел в книгохранилище манускрипт господина толсто-го "аэлита". он принес его домой и прочитал в тот же день, не вставая с ковра, ибо был совершенно захвачен; закончив чтение, юноша взглянул на солнце и увидел, что вечер еще не наступил. он прибежал в хранилище и попросил, взяв назад "аэлиту", дать ему еще что-либо из сочинений толсто-го. однако хранительница отвечала: "ты взял эту книгу только сегодня, иди и читай ее снова: у нас нет нужды в книгоглотателях".

это история о ложном энтузиазме и обществе, что ставит ему предел.

однажды некий юноша (тринадцати лет) увидел на базаре движущуюся картину "полет в страну чудовищ". картина так понравилась ему, что он просмотрел ее трижды подряд. затем юноша пожелал прочесть свиток, лежащий в ее основе. он пришел в книгохранилище и попросил дать ему "приключения арбузика и бебешки", ибо так было сказано в конце картины. хранительница посмотрела на юношу с пренебрежением и сказала: "у нас не может быть такой книги. спроси в отделе для младших отроков". юноша не пошел в отдел младших отроков, решив, что и там ему ответят нелюбезно.

это история о ложной скромности.

однажды некий муж (двадцати девяти лет) отправился на встречу с учителем, преподававшим ему в юности гимнастику и основы благородного поведения. он помнил учителя огромным мужиной с задорным смехом, а придя, увидел, что тот обликом и повадками совершенно напоминает стареющего пидараса.

это история о том, что никогда не надо возвращаться туда, где было хорошо.
ну и о пидарасах, конечно.
hrenn: (Default)
ист-буфет - место известное, афишей месяцы назад описанное: большой шведский стол вкусной китайской еды - за четыреста рублей и с неограниченным числом подходов; понятно; просто я - тормоз и дошел туда только вчера.

ой, девааачьки.
там есть игра "накажи капиталиста" - 199 рублей за один проход с тарелкой, большой-глубокой.

я видел мужчину - он был нетолст. морда - так просто худая и сосредоточенная. только под ремнем пузцо - такое, отдельно присобаченное.

он нес тарелку, над которой возвышалось на двадцать сантиметров.
нес - как эквилибрист: балансируя десертами на курице в кисло-сладком соусе (так гекельбери кушал из помойного ведерка: чтоб соки у еды перемешались).

поставил башню на стол и ушел за первым.

это было по-взрослому. это было по-большому.

- сильно, да? - уважительно прогудел тучный дядька за соседним столом, - а ведь желудок - он вот такой всего, - дядька сдвинул два здоровых кулачища, посмотрел и вздохнул - кулаки явно терялись на фоне его собственной тарелки.

а нетолстый мужина вернулся с лоханью супа, сел поудобней, выдохнул и сделал ее пустой. переложил в тару десерты и стал жрать второе - из середины. к нему подошла официантка и сказала с улыбкой и китайским акцентом - одну тарелоську взяли, из одной тарелоськи кушайте. пересыпала сладкое взад и унесла суповую плошку.

на лбу мужчины вздулась вена. он отгреб десерт на края тарелки, вырыл в середине шахту и стал наябывать салатики со дна. вилка уходила в глубины целиком, с ручкой и частью руки. дышал мужчина ровно и размеренно, как нигерийский марафонец. еды убывало.

надеюсь, он все-таки лопнул.
жмот.

п.с. а у выхода стоял человек-бутерброд с плакатом "православная продовольственная ярмарка".
hrenn: (Default)
в одна тыщща девятьсот девяносто шестом годе мне показали чат "Кроватка", отрекомендовав восторженно: "такое место! приходят всякие интересные люди, начинают разговаривать, кадрят друг друга! попробуй обязательно!"
и я попробовал.
на существующей по сию пору кроватке тогда писали разноцветными буквами по черному. глаза садились за два плотных дня. ко второму я был знаком с местной старожилкой Hell'ой (малиновыми буквами), и даже ритмическими многоточиями изобразил с нею половой акт.
кажется, она осталась в недоумении.
потом - в 97 - была книга житинского "желтые страницы интернета" и лазания по адресам из нее. адреса, большей частью, не отвечали - у житинского был какой-то свой интернет, и еще более свое о нем представление. но адрес конкурса "Тенета" пробился, и следующие два года я набирался кошмарных воспоминаний (о себе), умствуя в окололитературных гостевых - тенета, лито, арт-лито.
в 99м Экслер написал об остракизме. остракизм был pbem-ролевухой, сюжетом напоминающей "последнего героя" - группа людей, или, вернее, персонажей (не возбранялось сыграть неодушевленной Вербой или вовсе отвлеченным понятием - скажем, Совестью) на необитаемом острове голосуют друг за друга навылет. в первой игре меня звали black_hrenn, и был я вождем индейцев. оттуда есть пошел хрен.
к две тыщи второму году виртуальные знакомства с остракистами стали обильно выплескиваться в риал.
в 2003 была Galaxy, на которой окончательно сели глаза.
а в 2004 старая остракистка юзер fomushka уговорила завести жж.
или сам уговорился. не помню.

и тут напрашивается вопрос - а через какие интернет-тусовки попали в сей ароматный эдем вы?
hrenn: (Default)
я никогда и никого не ебал в поезде.
вернее, ебал многократно. но всегда ранее знакомых.
а это ведь жутко романтическое место - поезд. вот и на стульчике.нет пишут - она, значит, вошла и он вошел, а через два часа они уже играли в карты на раздевание, через три - он бил ее линейкой по груди и капал во влагалище стеарином со свечки, а на следующее утро познакомился с ее мужем, но это уже совсем-совсем другая история, и кто хочет продолжения - пишите на яндексовский мэйл...

однажды в поезде кривой рог-феодосия я водил дружбу с днепропетровским поэтом мишей. у миши был томик стихов без обложки, он читал вслух и от творческого экстаза не мог надеть штаны, потому что запутывался в ремне.
крупную статью проводницу он звал "сексбомба - двадцать мегатонн", и ходил за ней в проводниковое купе, с надеждой путаясь в спадающих брюках, а потом она его немножечко побила, отняла стихи и оттащила спать в соответствии с билетом.

или вот - таможенник саша. он был в тельняшке и, стоя в коридоре, уговаривал [пышную же] проводницу взять в рот, а та делала крупом эть! вверх и вправо, как кокетливая лошадь, и говорила с чУдным акцентом - "ну вон же скоко девушек в вагхоне", и опять же не дала, то есть не взяла, и саша, стоя у окна, жалился мне, что это первый раз - чтоб поезд, и никого не завалить, и что стареет, и обнимал купленную для дочки на станции брянск отвратительного вида косматую обязьяну.

а вы говорите - романтика дальних странствий, да?
то есть вы действительно так говорите?
hrenn: (Default)
мэи алушта был алкогольно-спортивный лагерь - то есть нас пытались отвлекать. бадминтоном и прочим.
врач, выдавая Порошок От Бодуна, вздыхал, что - в море бы поплавали, ребятки.
в море мы плавали и так, один парнишка из нашего домика имел обыкновение бухим угребать далеко-далеко к ночному горизонту и там, покачиваясь на волнах, смотреть на созвездие волопаса; однажды он не поплыл - и к утру обосрался прямо в кровати. поэтому со спортом надо было дружить.

и я пошел учиться танцам.
пока нас строили в круг и показывали Базовые Движения, я оценивал контингент и обстановку.
контингент настораживал, потому что в центре него имела место девица гренадерской стати, в белых сандаликах с подошвой, плоской, как самая плоская камбала черного моря. девица смотрела призывно - миг разделения на пары был близок, а прочим наличным мужчинкам пришлось бы ставить к ней стремяночку. грацией девица напоминала Михайлу Ломоносова - только из деревни Холмогоры и усталого с дороги.

поэтому, когда тренер сказал - "а теперь - раз-би-ва..." -я сделал фррррррррр! и когда прозвучал слог "тесь", был на противоположной стороне площадки и крепко держал за талию мелкую, рыжую и трогательную Наташу, которой очень шло недостаточное освещение.
при котором на третий вечер она попросила больше не приходить.
оно и правильно - меня тогдашнего, мудачка, я бы сам больше трех дней не выдержал.

к чему бишь я это? гуманным быть надо, видимо. к высоким нашим сестрам.
hrenn: (Default)
- что это у тебя? - спрашивает сосуд скорби муттерхен, обвинительно тыча в синяк на внутренней, ближе к подмышке, стороне бицепса.

я заскочил к ней по дороге с пейнтбола, а уязвления от него - характерные: внутри беленькое, по краям красненькое, засос засосом, если такое в шею, да при ревнивом сюпрюге, впору справку требовать, про заседание гаражного кооператива в пристутствии сорока четырех свидетелей. муттерхен - не супруг, но Беспокоится о моей Судьбе.

- синяк, - отвечаю, - от пейнтбола.
- нет, - горько говорит мать, - это не синяк.
- угу, - радостно задираю штанины, показывая колено правой ноги и бедро левой, - и это тоже не синяки. такая страстная, прямо не знаю. счастье - зубов нету.
- жалко мне тебя, - муттерхен дрожит голосом: встала на курс, - несчастный ты.
hrenn: (Default)
когда я был юн и мне только-только стали давать, я принимал даваемое дома, в собственной комнате, под Искренний Русский Рок из магнитофона "Шарп".

я был аккуратное дитя, и проблема утилизации презервативов возникла сразу же. в унитазе - гондоны не тонут (мы долго жили со старшим братом); в ведро - как-то нету Поступка, да и мама кругом... я выбрасывал их в окошко.

я представлял, как выйду, возмужавший, весною на улицу, и гордо пойду мимо Древа Любви (сплошь усеянного плодами) под моим окном, и все будут меня уважать, а в небе засияют невидимые фейерверки.

а окна, надо сказать, у нас были на противоположную от подъезда сторону, и просто так, в мирной жизни, мимо них не ходилось.

и вот, через пару месяцев, как обычно, бросив гондон, я выглянул вслед за ним - есть ли под нами дерево.
естественная любознательность, ну.
и увидел, что дерева нет.
зато есть балкон - этажом ниже.

у нас-то - последний, и без балкона. а у них - не последний, и с.

и тогда я понял, почему у соседей снизу - просветленные глаза.
банки с солениями и ведра с квашеной капусткой на их балконе - стояли чистенькие-чистенькие.
ни гондончика.

а вы говорите - валентин на колу. пфе, господамы. пфе.
hrenn: (Default)
[livejournal.com profile] camanche пишет о СпорцМенах.
в одной качалке был Антон.
фантаст Перумов писал с таких гномов: все три размера - мэтр пятьдесят, руки толщиной с коровью ляжку, пузо могучих мышыц, майка всегда разорванная - с намеком: мускулом расперло.

в умывалке, поигрывая салом, он укоризненно говорил зеркалу: "А девкам - нравится".
hrenn: (Default)
мужчина владимир начал знакомство с того, что попросил поменяться местами: он не знал, что в ту-134 надо проситься к аварийному люку, там есть место для ног.
я встал и показал, что еще выше ростом.
владимир достал коньяк.
Read more... )
hrenn: (Default)
мы в запорожье на улице ночевали.
в смысле - на даче.
там кровать на улице. а мы на ней. а вокруг - темнота и шорохи.
и вдруг - топот! дын-дын-дын! что-то большое идет! на нас! прямо к кровати!
мы сказали - ой! - и спрятались под одеяло.
а то был ежик. некрупный такой. тинейджер, мля.

тут надо пояснить. дача была - на склоне оврага, склон- градусов тридцать. и подпорными стенками разделена на террасы, как пирамида у инков. то есть сам участок разделен, не домик. и вот ежик шел по террасе выше той, на которой была кровать. но - по самому краю. а подпорная стенка - она такая, сантиметров семьдесят.

ежу надо было отомстить за испуг. и у меня был способ.
очень хотелось писать.

когда горячая струя пала зверю на спину, он стал шипеть.
именно - зверски.
как гремучая змея.
как утюг в ванне.
сначала - стоя на месте. а когда я закончил, он стал бегать по краю террасы, ища дорогу вниз.
и шипел, шипел не переставая, страшно и зловеще, про то, и как что сделает со мной, когда спустится на мой гнусный уровень. как я буду кататься по земле и просить пощады, собирая выбитые зубы сломанными пальцами. и плача кровавыми слезами, с-сука.
он был обижен до глубины души, но не нашел ступенек.
а потом, видимо, замерз.
и ушел куда-то во тьму.
hrenn: (Default)
на каком-то из последних курсов института я нес через дорогу курсовик.
всю ночь чертил, и, кажется, весь день до этого. а к утру, стало быть, закончил и понес через дорогу. вернее, сначала-то я его вез в трамвае, но этого не помню, потому что прислушивался к ощущениям внутри головы, а в голове было интересно: там явственно песочек пересыпался, если ее (голову опять же) наклонить.

говорят, если денатурат пить, к этому приходишь.

ну и если дрочить, разумеется.

но это я уклонился от темы. так вот, а потом трамвай кончился, и надо было перейти дорогу. и я через нее пошел. студентик с курсовиком подмышкой. наклонив голову и слушая, как шуршит песочек.

иду это через дорогу, слышу - шум. не от песочка, внешний. смотрю вовне - передо мной машина, уже стоит, а из нее высунулся дядечка и кричит мне всякие нехорошие слова. я думаю: "проехать не может". отступил на шаг вежливо, пропустил. он взвизгнул шинами и уехал. я снова наклонил голову, шагнул вперед - и мимо меня пролетела газелька, так, юзом немного, но ничего, водитель справился, и даже останавливаться не стал, так, метафизическую тяжесть я на плечах почувствовал, и все.

тогда я понял: что-то не так. собрал волю в кулак и шагнул под следующий в очереди уазик.
hrenn: (Default)
хорошее кино - это где прыгают и стреляют.
с самого детства так. что, мол, в кинотеатре идет? черная стрела? а это про войну или про любовь?
- да, знаешь, - отвечает друг детства барсик, - непонятно: в начале, вроде пускают стрелы, и вообще интересно, а потом - сплошная любовь.

на фильмы про любовь мы не ходили. только на про войну.

была еще третья категория: "про жизнь".
но про нее обычно говорили взрослые, затрудняясь провести четкую границу между войной и любовью.
hrenn: (Default)
самым идиотским подарком, который я когда-либо получал (возможно, за исключением штанишек зеленого колеру - в семь лет, когда хотелось железную дорогу) был игровой автомат "Bonanza". маленький такой, с сидячую болонку размером. из пластмассы.

- смотри, - сказали мне и сунули в прорезь в верхней части аппарата монетку. монетка провалилась внутрь.
- дерни здесь...
я дернул, выпало два яблочка и одна груша. (три! - радостно сказал я)
- дергай еще...
я снова дернул. выпало две груши и яблоко. потом яблоко, груша, и, кажется помидор. зато потом - сразу три груши, аппарат пронзительно зазвенел и из него выкатилась та самая монетка.
- класс?! - спросили у меня.
- класс, - ответил я твердо, - а в чем прикол?
- ну как же, - объяснили мне, - играть!
- аааа, - обрадовался я, - действительно класс. супер!
и дернул еще раз. не помню, правда, что выпало, да и монетки внутри уже не было. жаль.

из бизнес- же подарков вспоминаются унитазики, которые привозил с собой товарищ, занимавшийся сантехникой.
они были из настоящего фаянса, ростом в пятнадцать сантиметров, без бачка, но все равно очень тяжелые. дивная, дивная вещь.
щастье.

а у васс?
hrenn: (Default)
лет нам было по 18-19, запорожье, каникулы, купаться на днепр каждый день приходили, на пустой домотдыховский пляж.
на ходу сбрасывали на песок футболки-шорты, оценивая попутно, не лежит ли на пляжу какая-нибудь симпатичная живая природа (обычно не лежала, дом отдыха был для престарелых сердечников), не сбавляя шага, бросались в воду, плыли вдаль и из дали, потом выходили на берег, недолго сохли в горделивых позах и, собрав одежду, неторопливой уверенной походкой шли через перелесок в сторону дома, там еще турник и брусья по дороге были. все это вместе называлось - спортивная часть дня.

в тот раз природа была, но паршивая совсем, толстые какие-то, неказистые девчонки, сэло, штуки три, кажется (нас тоже было трое). природа кидала на сохнущих нас игривые взгляды, а когда мы пошли к выходу с пляжа, тоже подорвалась и, призывно хихикая, двинулась следом, метрах в пятидесяти.

громкое хихиканье сзади раздражало.
следовало показать сэлу всю глубину наших глубин разделяющей нас пропасти, и я подошел к вопросу влобовую. дорожка с пляжа, как уже говорилось, шла через лес. впереди не было никого, за нами - только те девочки. я остановился, сообщил зычно: "так мокро, так мокро идти!", и, не оборачиваясь, неторопливо снял плавки.
сзади замолчали.
без спешки выжав из плавок воду, я надел шорты и вразвалочку пошел за патсанами.
мертвую тишину нарушил короткий, сразу прервавшийся, хихикс.
один, последний.

должно быть, у девочек порвались шаблоны.
hrenn: (Default)
"У нас ударил такой мороз, что в закоулке около церкви пропали эксгбиционисты".

К этой теме давно имею статистический интерес.
Несколько лет назад я по утрам довозил супружницу до некоей точки на кольцевой дороге, и она шла на работу - пешочком через парк.
Хуй ей показали единственный раз. В двадцати-с-лишним-градусный мороз и под пронизывающим ледяным ветром.
Я заочно восхищаюсь этим человеком. Му-жик.

Тут следует традиционный вопрос: а как у вас, барышни? Что за чудеса человеческой твердости предъявляли вам?

(Милейшее место есть в Москве - Измайловский парк. Ахх.)
Page generated Jul. 21st, 2017 02:37 pm
Powered by Dreamwidth Studios